05 Дек 2016

155 лет со дня рождения К. А. Коровина

Гурзуфский дачник

Крымские прекрасные и укромные уголки, как известно, не раз становились важнейшей частью жизни знаменитых творческих личностей. На этот раз мы решили рассказать о том, как удачливо обрёл и трагически потерял своё счастье художник Алексей Коровин, день рождения которого отмечается 5 декабря.

Случайное приобретение
С покупкой земли в Крыму у Константина Коровина сложилось случайно — в 1904 году художник приехал навестить в Ялту тяжело болевшего Антона Павловича Чехова и присмотрел участочек на берегу Гурзуфского залива. Здесь он собирался писать натюрморты, розы. Ведь местная природа не восхищала его, хотя и соответствовала творческой концепции художника — нести людям ощущение счастья.

Не один год потребовался Коровину, чтобы построить на месте бывшей харчевни двухэтажную виллу с чёткими геометрическими формами в духе конструктивизма по собственному проекту.
Из книги «Константин Коровин вспоминает…»:
«Дом был хороший. Когда вы просыпались, то видели розы с балкона и синее море…. С террасы были видны Адалары — две большие скалы, выступающие из моря, — „пустынные скалы“. На скалах этих никто не жил. Только со свистом летали стрижи. Там не было ни воды, ни растительности…».

Крымская Саламбо
Такой дом просто не мог существовать без имени. Да и Коровин, как истинный творец, обязательно должен был как-то обозначить своё творение.
Саламбо. Это имя дом Коровина позаимствовал у дочери карфагенского военачальника Гамилькара, жены полководца Нараваса. Именно её французский писатель Гюстав Флобер прославил в необычайно модном в то время романе. Эту книжицу не просто читали. «Саламбо» стала законодательницей стиля, который именовался пуническим. По мотивам романа было написано шесть опер, в том числе композитором Рейером (1890 год), и один балет. А также, как видим, построен один дом в Крыму.
Коровин, однако, не просто следовал моде, когда давал дому имя. Таким образом художник отметил веху своей биографии — окончание работы над декорациями к балету А. Ф. Арендса «Саламбо».
Дача «Саламбо» стала домом, где любой из гостей мог встретить своего человека. Здесь бывали И. Е. Репин, В. И. Суриков, А. М. Горький, А. И. Куприн, Д. Н. Мамин-Сибиряк, Ф. И. Шаляпин. Атмосфера дачи была настолько позитивной, что даже безнадёжно больной человек находил способ излечиться…

Из книги «Константин Коровин вспоминает…»:
«Архитектор, который строил мою гурзуфскую дачу, Пётр Кузьмич, был болен туберкулёзом. Доктор его вылечил — архитектор стал толстый, как бочка, такой же, как доктор. А лечил его доктор водкой и коньяком — оба пьяны каждый день с утра.
— Туберкулёз выходит из такого человека… — говорил доктор. — Ему не нравится, ну и уходит…»
Посвящения Гурзуфу кистью и пером
Коровину хорошо работалось в Гурзуфе. С восходом солнца он писал утренний этюд, после завтрака уходил работать над дневным и в сумерках приступал к третьему — вечернему. При этом художник внимательно наблюдал за жизнью городка, умудряясь видеть то, что от обычного обывателя сокрыто, и всё записывал в книжечку.

Вечерние улочки с загадочным мерцанием огоньков и тёмные фигуры людей, изредка снующие туда-сюда, особенно вдохновляли художника своей недосказанностью, этюдностью…
На балконе гурзуфской мастерской Константин Алексеевич написал несколько известных на весь мир этюдов: «Балкон в Крыму», «На террасе», «Вечер. Интерьер» и другие. И ещё он писал цветы, много цветов, изображал букеты у окна и на террасе, комбинировал цветы и фрукты, вписывал композиции в великолепные виды, которые уже считал почти родными. Он тоже научился лечиться Крымом, созерцая и оставляя на холсте свои впечатления и восторги.
Вдали от любимой
А дальше… Дальше была революция. И Коровину не стало места в России. В 1922 году, когда он принёс свои работы для закупки в Третьяковскую галерею, председательствовавший на закупочной комиссии художник Давид Штеренберг изрёк: «Гражданин Коровин, мы, признаться, не ждали от вас ничего нового, но то, что вы нам предлагаете, не может быть принято нами, как вчерашний день не может быть принят за сегодняшний. Ваше искусство вместе с царизмом ушло в прошлое. Для пролетарского государства оно не может представлять ни ценности, ни интереса». Тогда, получив у Луначарского разрешение для выезда за границу под предлогом лечения жены и сына, Коровин с семьёй уехал за границу. Свет в его жизни потух. Не хватало денег. Не покидало чувство одиночества. Он умер в 1939-м от внезапного сердечного приступа во время одной из первых немецких бомбардировок. По иронии судьбы произошло это на родине Флобера, литературного отца «Саламбо», во Франции, что была так далека от дорогой сердцу художника крымской «Саламбо».
Елена БОНДАРЮК
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 407 от 2 декабря 2016 года

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Google Plus
Оставить комментарий